Вы здесь

За 55 лет жизни в Туве не помню обид на местное население - исследователь русского фольклора

  • Вверх
    15
  • down
    13
2649 просмотров

Готовится к выходу издание пятого тома этимологического словаря тувинского языка, составленного известным ученым-тюркологом, профессором Борисом Татаринцевым. В книгу, куда вошли слова на букву «с», планируется выпустить к 80-летию доктора филологических наук, заслуженного деятеля науки Тувинской АССР. Борис Исаакович был истинным патриотом тувинского языка, который старался докопаться до значения старых слов, чтобы раскрыть их значение и сохранить, считает  супруга учёного известный российский тувиновед, филолог, литературовед и литературный критик, этнограф, исследователь старообрядчества и русского фольклора в Туве  Маргарита Татаринцева:

- Мой муж Борис Исаакович учил язык уже взрослым, любил поговорить с тувинцами, узнавать такие слова, которые сейчас уже мало употребляются. Добросовестно, до последних дней Борис Исаакович писал пятый том этимологического словаря. Во времена ТНР русские старожилы умели говорить по-тувински на бытовом уровне.Многие знали ходовые фразы, так как в этом была экономическая необходимость, чтобы что-то купить, продать, или обменяться. Он все время спрашивал стариков 70-80 лет про редкие, трудные и малоупотребительные слова, и никогда не стеснялся, хоть уже доктором был. 

Раньше говорили о дружбе народов, а в современное время говорят о толерантности, о политкорректности. Мы с ученым историком Николаем Моллеровым собирали фольклор русских жителей Тувы, беседовали с людьми пожилого возраста, приходилось их настраивать, входить в доверие. У меня сложились свои представления о том, как русские селились в Туве, какие взаимоотношения складывались с местным населением.

Помню, как в 1986 году работала в этнографической экспедиции Веры Дьяконовой, которая была большим специалистом по народам Сибири – тувинцам, алтайцам. В экспедиции были и молодые ученые из нашего института, люди, которые хорошо говорили по-тувински. Она им поручала работать по определенному заданию, была выстроена схема, как вести разговор, дневник. А сама с одним студентом вела работу среди русского населения. Они работали в Сарыг-Сепе, Федоровке, Зубовке, в Советской Туве, Эржее, Сизиме. Тогда еще были такие строгости, надо было брать отношение-разрешение. Не всех туда пускали. 

О тех экспедициях у нас остались материалы в научном архиве ТИГПИ, в котором я работаю с 70-го года. Я тоже изучила все, что было записано. С моим опытом, который я получила самостоятельно, в общем-то совпали ее наблюдения: о хозяйственных делах, этнографических тонкостях, о праздниках, об игрушках, в которые играли, о взаимоотношениях. С ее записями можно ознакомиться, почитать. Эти материалы в свободном доступе в нашем институте. В какие-то времена, конечно, были трудности, особенно в начале. Но мои информанты никогда на этом не зацикливались. Был обмен хозяйственными делами – покупка мяса, шкуры, хлеба, все, что связано с выращиванием, растительностью.

Толерантность – слово, которое мы запустили в свой обиход – взаимное терпение, желание взаимное понимать друг друга. И если видишь какие-то особенности человека, связанные с его национальностью, с его образом жизни, то нужно относиться к этому и терпимо, и с пониманием. Кстати, довольно редко, но случаи были браков с тувинцами. Все-таки имела значение вера. Среди переселенцев было много староверов, а остальные - православные, какую-то часть составляли баптисты и еще маленькие такие религиозные группы.

Но брак у староверов мог осуществляться только с человеком той же веры, какой он сам придерживался. До сих пор это соблюдается у староверов: высчитывают родственные отношения до седьмого колена, женихов и невест часто ищут за пределами Тувы. Специально едут, чтобы посмотреть и познакомиться. Они не пьют, не курят, хозяйственные и заботливые, из них получаются неплохие мужья. Современные молодые староверы довольно хозяйственные и семейные люди. Конечно, есть и исключения, но реже, чем среди православных.

Я слышала от своих информантов, что во времена ТНР приветствовались межнациональные браки, поощрялись и даже давали «приданое» от правительства, оказывалась какая-то материальная помощь. Я как приехала в 70-м году, так и проработала всю жизнь в научно-исследовательском институте. До сих пор там и работаю. Каких-то обид на местное население я не запомнила. У меня лично никаких проблем не было. Только человек был бы хороший. Все же от человека зависит, а не от национальности.

Я 55 лет проработала среди людей другой национальности. Думаю, что это от того, что во мне заложено что-то толерантное. Это общечеловеческие вещи, которые известны всем. Я очень осуждаю тех людей, которые жили-жили в Туве, а потом, приехав в другие места, начинают говорить плохие вещи. Надо быть честным в этом отношении. Надо учиться искусству вести себя в многонациональном обществе.

Я сейчас пишу книжку об «Октае». Они с ребятишками съездили в Сан-Франциско. И их предупредили там русские переселенцы, которые были в контакте, что слово негр нельзя произносить, а надо говорить афроамериканец. Слово, если не так скажешь, человек может глубоко обидеться. У староверов мне очень нравится убеждение: то, что заработал, то твое, они отказываются даже от пособий, пенсий. А иждивенческий настрой, который присущ, конечно, не всем, но очень многим, очень мешает в жизни.

По моим наблюдениям, тувинцы отличаются умением сопереживать, добротой, всегда помогут и поделятся. В нынешнее время надо, чтобы наравне знали и тувинский, и русский языки; совместные игры и общение. У сына моего Миши, который живет и работает в Новосибирске, одноклассники и соседи – тувинцы. До сих пор дружат, общаются. Когда приезжает, ночует у одного, второй день – у второго, помогают друг другу по делам бизнеса. Договориться можно с любым человеком.

Мой муж Борис Исаакович всегда говорил, что бывают такие языковеды, которые 2-3 недели могут пожить среди народа и заговорить, схватывая все на слух. Человек многоязычным может быть, а для теоретических аспектов нужны уже другие знания. Практическое языкознание лучше у тех, у кого натренированный слух от того, что он жил среди нескольких народов, а мой муж всегда жил среди русских. И у него, видимо, не было слухового восприятия, было только мозговое. Как тувинцы его хвалили, что он стеснялся даже, а в хозяйстве не мог даже гвоздя прибить. Быт, вещи, тряпки – это его совершенно не интересовало. А книг мы с ним собрали очень много, у нас большая библиотека.

Хочется, чтобы тувинский язык сохранился, развивался как язык общения, и как литературный язык, книжки, сказки чтобы были для детишек, тогда это будет полноценное знание. Бывает, что язык учат дома, поэтому читать на родном не могут. И такие студенты приходили к Борису Исааковичу, который прекрасно читал, хотя говорить быстро он не мог. Он мог составить любую фразу, хотя тувинские тексты, на латинице особенно, были очень трудные.

Надо, чтобы дети читали книги на родном языке и переведенную литературу. Достичь надо того, чтобы и свое родное не растерять, и общая культура была на уровне. Я устное народное творчество двадцать лет читаю. Так меня толкни ночью, я вам автоматом выдам. Настолько эти знания вникают в тебя, что их уже никуда не денешь, никуда смотреть не надо. При таком преподавании всех предметов качество образования улучшается. В этом я уверена.

Фотографии из сети Интернет

Материал подготовлен при организационной поддержке Надежды Дмитриевой 

Подписывайтесь на наш Telegram-канал